Автор умер. Наследник командует репертуаром

Представьте обычный театральный вечер. Актёры выучили роли. Художник закончил декорации. Осветители проверяют софиты. Зрители уже присматривают места в зале. И вдруг приходит письмо. Спектакля не будет.

Причина звучит почти литературным сюжетом: наследник автора сказал "нет". Судьбу великого произведения решает человек, который при жизни писателя даже под стол пешком не ходил.

Именно вокруг такого сюжета сегодня разгорелся спор после предложения председателя Союза театральных деятелей России Владимира Машкова пересмотреть подход к наследованию авторских прав на произведения, ставшие частью культурного наследия.

Повод оказался вполне конкретным. По словам Машкова, наследник драматурга Александра Володина, проживающий в США, отказался передать театру "Табакерка" права на постановку пьесы "С любимыми не расставайтесь" по идеологическим причинам.

Следом всплыла ещё одна история. Легендарная "Матросская тишина", поставленная по пьесе Александра Галича, тоже оказалась в непростой ситуации. Театр столкнулся с проблемами при выплате авторских отчислений из-за статуса наследника произведения.

И тут возникает вопрос, который касается уже далеко не одного спектакля.

Кому спустя десятилетия принадлежит произведение?

Семье?

Читателям?

Театру?

Или культуре, которая давно приняла его в собственную память?

С одной стороны, ответ очевиден.

Писатель создаёт произведение своим трудом. Авторские права входят в наследство. Доход получают дети, внуки, правнуки. Такая система действует во многих странах и выглядит вполне справедливой.

Картина меняется в тот момент, когда наследник получает возможность закрыть дорогу произведению, которое давно перестало быть семейной реликвией.

Представьте, что однажды кто-то решил закрыть Эрмитаж по семейным обстоятельствам. Или убрать из библиотеки Пушкина, поскольку наследникам захотелось тишины.

С книгами и пьесами всё гораздо сложнее. Они продолжают жить, пока их читают, ставят на сцене, экранизируют, обсуждают. Каждая новая постановка дарит произведению ещё одну жизнь.

Именно поэтому идея Машкова вызвала такой резонанс.

Писатель Евгений Гришковец признал, что проблема действительно существует. По его мнению, великие пьесы должны продолжать жить на сцене, при этом наследники автора заслуживают вознаграждения за труд своего родственника. Получается своеобразная задача с двумя правильными ответами.

Есть и противоположная точка зрения.

Писатель Денис Драгунский напоминает, что гражданское законодательство складывалось десятилетиями, а право наследования существует веками. Один громкий случай ещё не повод переписывать правила для всей страны.

Любопытно, что похожая дилемма давно существует совсем в другой сфере.

В промышленности действует механизм принудительного лицензирования. Если технология или патент имеют большое общественное значение, в отдельных случаях государство может разрешить их использование без согласия правообладателя. Право собственности сохраняется, вознаграждение выплачивается, общественный интерес тоже получает защиту.

С авторскими правами такой механизм сегодня практически отсутствует.

Получается любопытный парадокс.

Формулу лекарства можно использовать ради общественного блага.

А вот поставить пьесу — уже гораздо сложнее.

История знает немало примеров, когда наследственные споры буквально останавливали произведения.

Фильм Юрия Кары "Мастер и Маргарита", снятый ещё в 1994 году, добрался до зрителей лишь спустя семнадцать лет из-за конфликтов вокруг авторских прав.

Спектакль "Рыжий. Я всех любил. Без дураков" лишился стихов Бориса Рыжего после того, как театр и наследники так и не смогли договориться о размере выплат. Постановка продолжила жить уже без поэзии, вокруг которой и строилась её атмосфера.

Каждая такая история оставляет странное ощущение.

Автор мечтал о читателях.

Режиссёр мечтал о зрителях.

Наследники мечтают сохранить свои законные права.

Государство рассуждает о культурном наследии.

Все участники этой пьесы по-своему правы.

Только зритель снова оказывается в последнем ряду.

Отнимать авторские права у наследников — решение довольно опасное. Сегодня исключение сделают ради классики, завтра список вполне способен заметно расшириться.

Оставить всё без изменений, тоже путь с вопросами. Иногда одна подпись способна отправить известное произведение на многолетнюю паузу.

Похоже, искать придётся третий вариант. Такой, где культура продолжит жить, авторский труд сохранит свою ценность, а наследники получат справедливое вознаграждение.

Главная ирония этой истории прячется в самом финале.

Писатели веками мечтали стать бессмертными.

Похоже, бессмертие тоже нуждается в согласовании с правообладателем.