+ 293
Болезни известных имён: от Вертера до Стрейзанд
Вчера
Человечество обожает вешать ярлыки. Особенно если ярлык придумал известный романист или голливудская звезда. Пока медицина бьётся над биохимией депрессии, обыватель с лёгкостью ставит диагноз по цитате из классики.
Ирония в том, что многие психологические термины действительно родились на страницах художественной литературы, а потом перекочевали в справочники.
Грэм Грин написал «Ценой потери» в 1960 году. Главный герой — архитектор, потерявший веру во всё, включая себя. Действие происходит в лепрозории в Конго, и атмосфера там такая, что выгораешь уже на пятой странице.
Американский психиатр Герберт Фрейденбергер прочитал книгу, посмотрел на своих коллег — бледных, дёрганых, с вечными мешками под глазами — и щёлкнул пальцами. «Вот оно, — сказал он. — Они же выгоревшие, как лампа без керосина».
Термин прижился. Сейчас выгорание — официальный диагноз ВОЗ, состояние эмоционального, физического и умственного истощения от хронического стресса на работе.
Только вот Грин писал о человеке, который утратил смысл жизни в целом, а Фрейденбергер изобрёл слово для профессионалов, перегоревших на конвейере рутины. Разница тонкая, но принципиальная.
Архитектор страдал экзистенциально, а врач-реаниматолог страдает от того, что каждую ночь видит смерть и утром получает зарплату, которой хватает только на кофе.
Юмор в том, что теперь выгорание диагностируют у всех — от программиста до блогера. Блогер выгорает, потому что его не лайкнули. Программист — потому что не запустился билд. А Грин перевернулся бы в гробу, узнав, что его глубокий роман превратился в статус в соцсетях.
В 2003 году певица Барбара Стрейзанд обнаружила, что фотограф Кеннет Эдельман снял её особняк на Малибу с высоты птичьего полёта для проекта по береговой эрозии.
Фото было некрасивое, дом едва различался среди скал, но Барбара подала иск на 50 миллионов долларов. Результат: фотография, которая ранее просматривалась шесть раз (и то случайно), за месяц облетела весь интернет.
Эффект назвали в её честь — попытка изъять информацию из публичного поля вызывает к ней интерес, сравнимый с голодом стаи акул по кровавому следу.
Психологи говорят, что это проявление реактивного сопротивления: запретный плод сладок. Политологи добавляют, что это же работает с цензурой.
Обыватели же используют эффект ежедневно. Когда мама говорит «не лезь в шкаф», ребёнок лезет; когда начальник говорит «не обсуждайте зарплату», коллеги обсуждают её громче обычного.
Барбара, кстати, проиграла суд и заплатила судебные издержки. Зато её имя вошло в историю, а фотография стала мемом. Теперь любой, кто пытается скрыть компромат, рискует стать героем собственного эффекта.
Льюис Кэрролл описал девочку, которая то вырастает до потолка, то сжимается до размера мыши, а окружающие предметы меняют пропорции.
Неврологи называют это синдромом Алисы — редкое нарушение восприятия, при котором объекты кажутся больше или меньше реального размера, время тянется или ускоряется, а собственная рука вдруг становится длиной в метр.
Причины разные: мигрени, эпилепсия, инфекции, иногда даже стресс. Кэрролл, говорят, сам страдал от мигреней и вполне мог описывать собственные ощущения.
Забавная деталь, синдром Алисы чаще встречается у детей и обычно проходит с возрастом. Взрослые же пугаются, когда утром после бессонной ночи им кажется, что потолок приближается.
Врачи успокаивают, если вы не видите говорящего кролика и не пьёте неизвестные жидкости из пузырьков, вероятно, это просто усталость. Но если белый кролик всё-таки появился, проверьте чай — возможно, он был с грибами.
Джеймс Барри подарил миру мальчика, который не хотел взрослеть, и — о, ужас — тысячи взрослых мужчин и женщин узнали в нём себя.
Синдром Питера Пэна не официальный диагноз, но психологи охотно его используют для описания людей, избегающих ответственности, живущих с родителями в тридцать лет, меняющих работу каждый сезон и коллекционирующих игрушки. Женский вариант иногда называют синдромом Венди — когда женщина берёт на себя роль матери для такого вечного ребёнка.
Прикол в том, что сам Питер Пэн в книге был довольно жестоким и эгоистичным персонажем, а не милым мальчуганом из мультфильмов. Он забывал лица друзей через неделю, не чувствовал вины и, по сути, являлся психопатом.
Так что если вы всё ещё не хотите взрослеть, будьте осторожны, вы рискуете оказаться токсичным тираном с феей на плече и комплексом бога.
Гёте написал «Страдания юного Вертера» в 1774-м, и по Европе прокатилась волна самоубийств — молодые люди подражали герою, одевались в синие сюртуки и жёлтые жилеты, стрелялись с цитатами из романа.
Эффект назвали именем Вертера, а позже распространили на любые подражательные суициды после освещения в СМИ. Врачи и журналисты теперь знают: нельзя детально описывать способ, нельзя романтизировать смерть.
А вот эффект Папагено — противоположность. Персонаж оперы Моцарта «Волшебная флейта» собирался покончить с собой из-за несчастной любви, но друзья вовремя вмешались, запели, и птицелов передумал.
Исследования подтверждают, если пресса рассказывает о человеке, который справился с кризисом, обратился за помощью и выжил, число самоубийств снижается. Так что новости должны печатать не историю Вертера, а историю Папагено — с хеппи-эндом и песнями.
Список можно продолжать бесконечно.
Синдром Дон Жуана — мужчина, который не может хранить верность, но при этом искренне страдает от собственной неспособности.
Комплекс Мадонны и блудницы — разделение женщин на святых и доступных, классическое изобретение мужского подсознания.
Эффект Золушки — девушка, которая ждёт принца, а не строит карьеру.
Синдром Отелло — патологическая ревность, когда тень на стене уже измена.
Синдром Рапунцель — трихотилломания, когда человек выдирает собственные волосы, иногда проглатывая их.
Эффект Матильды — научное достижение женщины приписывают мужчине.
Эффект Пиноккио — психологический феномен, когда человек врёт и краснеет (хотя нос на самом деле не растёт).
Комплекс Электры — женский аналог эдипова, девочка конкурирует с матерью за отца.
Каждый из этих терминов — культурный артефакт. Они не несут строгой научной строгости, но дают удобную систему координат для саморефлексии и флирта в психоаналитическом стиле.
Поп-культура с её героями и антигероями проникла в психологию потому что люди любят сравнивать себя с узнаваемыми образами.
В общем, все эти диагнозы лишь напоминание, что мы не только читаем книги и смотрим кино, мы живём в них, иногда даже не замечая, что автор давно всё придумал за нас.
А если вы дочитали до конца и узнали в одном из синдромов себя — поздравляю. Значит, психика у вас хотя бы работает творчески. Хуже, когда не подходит вообще ничего. Тут уже впору придумывать новый синдром — синдром идеального человека. А таких, говорят, медицина пока не встречала.
