Туризм и путешествия
Туризм путешествия
+ 141
Эверест: зона, где смерть становится частью маршрута
Более месяца назад
Эверест начинается задолго до снега. Сначала он живёт в имени. А имён у этой вершины несколько.
В XIX веке британские геодезисты Великого тригонометрического обследования пытались измерить самую высокую точку Гималаев.
Тогда вершина называлась просто "Пик пятнадцать".
Позже её определили как высочайшую гору Земли и дали официальное имя в честь сэра Джорджа Эвереста, руководителя геодезической службы Британской Индии. Сам он был против этого названия и никогда не видел эту гору в глаза.
В Тибете и в китайской картографической традиции её называют Джомолунгма - "Божественная Мать Вселенной". Звучит древнее самой альпинистской истории. Как будто принадлежит мифу о происхождении мира.
В Непале используется другое название — Сагарматха — "Голова неба". В этом имени ощущается сама логика восхождения, превращённая в слово.
Три названия, три языка, три способа приблизится к одной и той же высоте.
Выше 8000 метров начинается то, что альпинисты называют "зоной смерти".
Здесь организм работает на остатках возможностей. Кислорода хватает только на короткие отрезки движения. Шаг становится задачей, дыхание — расчётом. Время перестаёт быть фоном и превращается в расход.
Именно тут история Эвереста начинает звучать иначе.
Первая попытка покорения вершины уходит в 1920-1930-е годы. Тогда британские экспедиции шли с северного направления, со стороны Тибета. В 1924 году Джордж Мэллори и Эндрю Ирвин поднялись высоко по маршруту и исчезли в облаках.
Тело Мэллори обнаружили только в 1999 году на северном склоне. Останки Ирвина до сих пор не найдены. Так и неизвестно, успели ли они достичь вершины до того, как погода и высота остановили их путь.
Этот эпизод стал первым большим узлом загадки Эвереста — горы, где финал часто становится неизвестным.
В 1953 году вершина была впервые официально достигнута. Новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг Норгей поднялись на самый вверх с южного направления, со стороны Непала.
С этого момента Эверест перестал быть только целью исследований и превратился в маршрут.
Но этот путь оказался слишком дорогим.
С каждым десятилетием количество восхождений росло, вместе с ним росла и численность погибших.
Сегодня разные источники оценивают число смертей на Эвересте более чем 300 человек. Часть из них зафиксирована документально, остальные пребывают в зоне неопределённости.
На больших высотах тело становится единым целым с ландшафтом почти сразу.
Холод удерживает структуру, ветер меняет положение, снег фиксирует форму. Порой следы остаются на маршруте десятилетиями.
Альпинисты называют это "географией пути" — точками, которые невозможно обойти не заметив.
Один из самых известных случаев связан с Цевангом Палжором, индийским альпинистом, погибшим в 1996 году при восхождении по северному маршруту.
Его зелёные ботинки стали визуальной отметкой на пути к вершине. Позже его тело было перемещено или скрыто снегом и камнями. Но этот случай закрепился в альпинистской хронике одним из ориентиров маршрута.
Другой широко известный случай — Фрэнсис Арсентьевой, американской альпинистки. Её прозвали "Спящая красавица". В 1998 году она достигла вершины без использования дополнительного кислорода. Спуск оказался критическим.
Её история стала одной из самых обсуждаемых в альпинизме как пример того, что вершина и возвращение требуют одинаковой силы.
Есть и другие имена, которые встречаются в отчётах экспедиций. Тела на Южном склоне, на гребнях, в узких проходах маршрута. Некоторые из них со временем оказываются под снегом, другие остаются видимыми сезон за сезоном. Пока ветер и лёд не меняют рельеф окончательно.
Эвакуация тел с грозной горы — это отдельная история, сравнимая по сложности с полноценным восхождением.
Работают команды шерпов и альпинистов, используются верёвочные системы, носилки, страховка. Каждое такое действие зависит от погоды и состояния маршрута. Стоимость операций достигает десятков тысяч долларов, а иногда и выше, в зависимости от высоты.
Поэтому значительная часть тел остаётся там, где закончился подъём или спуск. Или, как в случае с Фрэнсис её тело сбросили, через время, в пропасть.
Несмотря на это, люди всё же продолжают туда карабкаться.
И каждый сезон к этому маршруту добавляются новые имена и новые исходы.
И даже орлов не покормили...
Жуть. И вся жуть заключается не в гибели (человек смертен), а в том, что гибель не имеет какого-то смысла. Полез, а зачем? Ради чего? И дледит он теперь там, на склоне , под снегом. Хорошо ли ему? Неизвестно. Бродит ли его душа неупокоенная по горе? Не знаем. Или успокоилась все же, без погребения тела?
Дух исследователя, узнать , что там, на горе. Ну что там может быть, кроме снега и холода? Видимо, надеялись , что-то увидеть. Или тщеславие потешить.
Жаль людей. Жаль их близких. Жаль, что не нашлось других, более достижимых и полезных целей. А с другой стороны, не стоит осуждать. В этом - карабкаться куда-то, незнамо зачем, тоже что-то есть.
Мир их праху , вечная память.
Смысл редко живёт в самой вершине. Чаще он живёт в пути к ней.
Мы ведь много чего делаем не потому, что это полезно, а наверное, потому, что без этого не чувствуем себя живыми.
У самурая нет цели, есть путь.
Это точно. Человек многие глупости совершает именно для-ради ощущения себя живым. Почувствовать стук сердца, ветер и на лице, увидеть что-нибудь эдакое.
Мне пришло на ум грубое сравнение с рыбалкой. Зимняя рыбалка, куда едет городской житель. На озере сидеть при сильном морозе. Ловит рыбу в лунке. При том, что в магазине можно купить все, что угодно. Зачем? Наверное, для того же. Ощутить холод, радость от улова, потом согреться у костра. Но себе такое не хочу. В детстве была на зимней рыбалке. Тогда понравилось.
Почему человеку недостаточно покоя, размеренной жизни, почему так сложно просто наслаждаться моментом - вопрос риторический. Хотя я и сама люблю драйв. И отсутствие необходимости покидать дом оценила лишь недавно.
Если ты не ценишь жизнь, то жизнь перестает ценить тебя.
К чему такие жертвы? Разве всё это для спасения чьей-то жизни? Нет! Разве достижение вершины сделает тебя богатым, здоровым и счастливым? Нет!
Так ради чего же сиротить своих детей? К какой такой наивысшей цели, все эти номинанты на премию Дарвина стремятся?
Никогда этого не понимала и не пойму. Жизнь одна, запасной нет. Ею надо дорожить. Хотя бы для того, чтобы близким и родным не сотворить огромное горе.
Мне тоже это всё претит. Но, видимо, ценность жизни измеряется не только её продолжительностью.
Можно прожить 90 лет и ни разу не рискнуть ради своей мечты. А можно прожить меньше, зато именно так, как считаешь правильным.
Но для меня всё это сложная мотивация ТАКОЙ мечты.
Ольга, я согласна, что счастье не равно продолжительности жизни. Для меня , как стремление в горы любой ценой, так и желание удлинить свой век на Земле, изнуряя себя голодовками, сыроедением и бегом на рассвете, не понятны. Но склонилась бы все же к тем, кто поется в горы. С одной стороны, не особо много смысла. С другой - все же человек что-то увидел, посмотрел, сравнил. А если выжил или не стал заходить слишком далеко? Тогда он много чего может поведать своим внукам. Но все же хорошо иметь некую середину. Важно уметь вовремя возвращаться, но это искусство тоже надо постигать.
Татьяна, мне кажется, там не у всех есть близкие, для которых гибель на склоне будет горем. Не думаю, что женщина - мать полезет на гору дальше, чем это нужно/можно. Потом, никто специально не самоубивается. Тема на самом деле сложная. В чем-то я могу это понять. Хотя сама не хочу ничего подобного. Я в Крымских горах иногда неплохо теряла тропу. А это всего лишь Фиолент и Балаклава. Вспоминаю, дергаюсь. Один раз чуть вовсе не сорвалась с уступа, в последний момент сумела подтянуться. Но какая же красота вокруг! Все ж таки глянуть на это определенно стоит. Но аккуратно.
Так что понять тягу к впечатлениям могу. Но корячиться на морозе с рюкзаком по скользким скалам в меня желания нет.
Елена, к сожалению, альпинисты оставляют дома родных, ради достижения сомнительных высот. Иногда смотрю видео жанра "тру крайм". Там как раз рассказывали о таких супругах, которые имея маленького сына, и оставив его бабушке, поехали покорять вершину и оба погибли там.
Мало того, что сами погибли, еще и спасатели, которые ринулись им на помощь чуть там не остались.
Это, по меньшей мере, безответственно. Голова на то, чтобы ей думать, а не только для того, чтобы в нее есть.
Кто-то своей жизнью рискует, чтобы людей спасти. А кто-то, чтобы красотами полюбоваться... Чувствуете разницу?
Никогда не понимала, зачем люди отправляются покорять горы?
Лезут наверх, по уступам и обрывам, голодают, ползут по холоду, замерзают и умирают.. Это какая-то нездоровая одержимость?
В чем прикол, кто мне пояснит?
Медалей за это вроде бы не дают, жильем тоже не обеспечивают.. Ради чего так рисковать своей жизнью, не понимаю..
