Гопкинс

О мхатовских актёрах ходило столько историй, что закулисье театра постепенно обрастало собственной мифологией.

Тут и Булгаков со своим «Театральным романом» подливал масла в огонь, и публика с удовольствием заглядывала за кулисы, где великие артисты существовали уже не в лучах рампы, а среди обычной человеческой жизни.

Корифеи МХАТа выглядели людьми основательными. Ордена, звания, седины, фотографии в газетах, уважительные рукопожатия. Весь этот почётный блеск прекрасно уживался с совершенно детским озорством.

У них существовала игра под названием «гопкинс». Правила были простыми до гениальности. Стоило одному актёру произнести другому это загадочное слово, адресат обязан был подпрыгнуть.

Где находился человек в этот момент, значения не имело. В гримёрке, за кулисами, в коридоре, на сцене, посреди особенно драматического монолога.

За ослушание полагался денежный штраф.

Разумеется, самое весёлое начиналось именно на спектаклях. Представьте себе сцену, вечер, полный зал, трагический накал, судьба героя висит на волоске. И где-то из темноты внезапно доносится тихое «гопкинс». Человек подпрыгивает. Искусство продолжается.

Со временем слух о загадочной мхатовской забаве добрался до Министерства культуры. ЕКАТЕРИНА Фурцева решила навести порядок лично и вызвала к себе стариков.

Перед министром оказались люди, чьи имена давно звучали с особой интонацией. Михаил Яншин, Владимир Грибов, Виктор Станицын, Павел Массальский, Борис Ливанов, Владимир Белокуров. Ордена поблёскивали на груди, седые головы почтительно склонялись, а перед ними разворачивалась суровая воспитательная беседа.

Фурцева говорила об ответственности, высоком предназначении искусства, достоинстве артиста и прочих вещах, которые особенно убедительно звучат в кабинете министра.

Старики слушали молча. Сидели смирно. Почти образцово.

И тут Борис Ливанов чуть повернул голову и негромко произнёс:

— Гопкинс.

В следующую секунду кабинет министра культуры пережил маленькое землетрясение. Несколько заслуженных артистов Советского Союза дружно подпрыгнули со своих стульев.

Наверное, именно в этот момент стало окончательно ясно, что некоторые театральные традиции сильнее любых министерских постановлений.

Особенно если за них ещё и штраф полагается.