Чья боль важнее? История, Израиль и право на сострадание
2 дня назад
Наконец-то, я посмотрела выпуск Стаса Васильева «Ай, Как Просто» с Марией Кичей, посвящённый Израилю.
Сам выпуск вышел в июле 2026 года, а Мария Кича представлена там как востоковед и автор книг по истории и политике Ближнего Востока. В разговоре они обсуждают историю сионизма, создание Израиля, Жаботинского, еврейский легион, Нетаньяху, 11 сентября, Бен Ладена и, в финале, войну в Газе.
Обязательно посмотрите, очень интересное интервью.
Сразу скажу о собственной позиции. В этом тексте я провожу для себя чёткую границу между евреями и государством Израиль. Критика государства, его правительства, армии или конкретных военных действий сама по себе не означает ненависти к евреям. И уж тем более отношение к политике современного Израиля не должно определяться происхождением человека.
Именно поэтому мне было интересно послушать Марию Кичу. Её позиция по Израилю очень жёсткая и неожиданная. Разговор заставляет задуматься о вещи, которую часто предпочитают обходить стороной... где заканчивается историческая память и начинается политика сегодняшнего дня?
Когда вы слышите восторженные рассказы об Израиле – о «стране стартапов», «цветущей пустыне», «единственной демократии на Ближнем Востоке» – знайте, перед вами хасбара, то есть израильская пропаганда. Если вы не знаете реальной истории, можете смело называть такие сказки фейком.
Или мифом.
Оказывается, Палестина до 1948 года была не пустыней, а вполне себе густонаселённым регионом. Там были реки, мельницы, рыба, крестьяне, оливковые рощи — ну, почти как в средней полосе, только пальмы. Но сионисты сказали: «Нет, это пустыня, там никто не живёт».
И снесли «500 деревень».
А чтобы ни у кого не возникло вопросов, приняли «Закон об имуществе отсутствующих». Суть гениальна, если ты убежал от бомбёжки — ты «отсутствующий», а твой дом теперь «ничей». Удобно. Это к вопросу, что евреи «честно» всё купили.
Особый шедевр — река Яркон. Раньше там водилась рыба, стояли мельницы. Потом Бен-Гурион решил направить её в пустыню, чтобы выращивать цветы. Воды не хватило, реку загадили, сделали свалку.
Позже её отмыли, сделали национальный парк и теперь водят туристов на лодочках и говорят: «Смотрите, тут была пустыня, мы создали рай». А что, красивый пиар-ход: загадить, потом отмыть — и считай, чудо.
Давид Бен-Гурион — это, как я поняла, не просто политик, а фанат библейской истории завоевания Ханаана и образа Иисуса Навина. Если кратко собрать основную идею из разных кусочков: «Убей всех, сожги их посевы, раздроби младенцев о камень». И Бен-Гурион решил: «О, крутая инструкция! Возьмём на вооружение».
Сегодня этот подход связывают с так называемой доктриной Дахия: применение непропорциональной силы, масштабное разрушение инфраструктуры и причинение тяжёлого ущерба району, откуда ведутся атаки.
А дальше остаётся тот самый неудобный вопрос, если вместе с военными целями уничтожаются дома, инфраструктура и гибнут мирные люди, почему после этого Израиль удивляется росту ненависти к нему?
Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. А ведь он ещё и ливанского премьера заказал убить, потому что тот не захотел продавать треть Ливана. Ну, бизнес есть бизнес.
Израиль, говорят, гениально умён. Ай-ти, оборона, кибербезопасность. Но вот незадача: «у Израиля нет своих денег». Это «дотационный проект».
* Батареи для «Железного купола» производят в США.
* Танки «Меркава» чинят в Германии.
* Нетаньяху регулярно летает в Вашингтон за деньгами и запчастями.
То есть Израиль — как тот парень, который живёт на родительские деньги, хвастается крутой машиной, а она на самом деле взята в лизинг у дяди в Америке. И когда он кричит «Мы великая нация!», слышится лёгкий звон долларов из Пентагона.
После Мюнхенской олимпиады Израиль начал охоту на людей, которых считал причастными к убийству израильских спортсменов. Эту кампанию называют операцией «Гнев Божий». Её целью были представители «Чёрного сентября» и другие палестинские деятели, которых израильские власти связывали с терактом.
Именно об этой операции спустя десятилетия снял фильм Стивен Спилберг «Мюнхен». Но здесь возникает любопытная деталь.
Фильм рассказывает прежде всего историю израильской стороны, её травму и её желание отомстить. При этом сам Спилберг не делал документальную реконструкцию событий. Картина основана на книге и художественно переработана, а часть персонажей вымышлена.
Израиль сам слил историю Голливуду, чтобы все плакали над убитыми «спортсменами».
А кем они были на самом деле? Резервистами ЦАХАЛа, ветеранами войн. Участниками оккупации. Но в кино это не показывают — кто же будет плакать над военными?
Среди тех, кого разыскивал Моссад, был Али Хасан Саламе, один из руководителей «Чёрного сентября». Его называли «Красным принцем». Израильская разведка несколько лет пыталась его найти.
В 1973 году агенты решили, что обнаружили Саламе в норвежском городе Лиллехаммере.
Человеком, за которым они следили, оказался Ахмед Бучики, марокканец, живший в Норвегии и работавший официантом. Его расстреляли на глазах у беременной жены. Ошиблись маленько, перепутав его с Саламе.
Израиль официально так и не признал ответственность за операцию, хотя спустя годы согласился на выплату компенсации семье Бучики.
«Хезболла» возникла в Ливане в начале 1980-х, после израильского вторжения 1982 года и на фоне израильского военного присутствия на юге страны. Поэтому, когда сегодня говорят о «Хезболле» исключительно как о террористической организации, за скобками остаётся важная часть её истории, она появилась в конкретных условиях, прежде всего как шиитское вооружённое сопротивление израильскому присутствию.
Дальше, конечно, «Хезболла» сама совершала теракты и вооружённые нападения, участвовала в войнах и постепенно превратилась в мощную политическую и военную структуру. Одно существование причин, из которых она возникла, её действий не оправдывает.
В Израиле есть система «милуим» — резервисты. Это когда тебя могут вызвать в любой момент, отправить в Газу, ты там месяц давишь палестинцев бульдозером, потом возвращаешься... твоя жена ушла, бизнес закрылся, а сам ты в депрессии, не можешь есть мясо.
Был такой водитель бульдозера — герой статьи CNN. Его показали как жертву войны. Он застрелился. Но его сослуживец потом с гордостью рассказывал, как они катались по Газе и давили ещё живых людей. И это показывали по израильскому ТВ, зал аплодировал.
Помните да, шоу «Танцы со звёздами»? Тут уже другие звёзды и с бульдозерами.
А есть ещё чудная вещь как административное задержание. Любого палестинца, даже ребёнка, могут поместить под стражу без предъявления обвинения и обычного суда, выдав ордер на срок до шести месяцев. Потом этот срок можно продлевать снова и снова, поскольку общего предела для таких продлений закон не устанавливает.
Получается довольно странная конструкция, человека держат годами, при этом обвинение ему могут так и не предъявить.
Такой своеобразный «курорт с неограниченным пребыванием».
В сентябре 2024 года в Ливане тысячи пейджеров, которыми пользовались члены «Хезболлы», одновременно превратились в маленькие взрывные устройства. Они взрывались в домах, на улицах, в магазинах, в машинах. Человек получал сообщение, брал пейджер в руки, и через несколько секунд происходил взрыв.
Представьте, вы едете в такси, у водителя пищит пейджер, он берёт его — и такси разлетается на части. Вы тут при чём? А вы просто «сопутствующие потери».
В человеческой жизни это звучит гораздо проще: человек оказался рядом.
Это не война, это «терроризм», только по-израильски.
Я с глубоким сожалением отношусь к трагедии Холокоста. Миллионы людей были уничтожены только за принадлежность к еврейскому народу, и никакая политическая позиция современного государства этого факта не отменяет. Память об этой трагедии для меня священна.
Но здесь возникает неприятный вопрос.
Что происходит, если государство слишком долго смотрит на себя исключительно через опыт жертвы?
Мне кажется, это очень опасная роль. Жертве постепенно начинает казаться, что её прошлые страдания дают ей особое право на любые действия в настоящем. Возникает страшная логика: мы пережили геноцид, поэтому имеем право уничтожать любого, кто представляет угрозу.
Но пережитый геноцид не выдаёт государству индульгенцию на будущее насилие.
И, пожалуй, именно с этого момента для меня началось самое трудное, отделить память о трагедии еврейского народа от решений современного государства Израиль.
Отделить евреев от действий его правительства и армии, а сочувствие к жертвам прошлого от обязанности видеть жертв настоящего.
История не даёт человеку права выбирать, чья боль заслуживает сострадания, исходя из того, на чьей она стороне.
Все настолько сложно и страшно, страдание народа ничем нельзя оправдать, пока идет грызня наверху, внизу погибают люди, целыми семьями, это катастрофа.
