Куприн в Санкт-Петербурге. Часть первая. Впервые в Петербурге

Александр Иванович Куприн впервые приехал в Петербург двадцатидвухлетним подпоручиком Днепропетровского пехотного полка, чтобы сдать экзамены и поступить в Академию Генерального штаба.

В Проскурове, где стоял полк (сейчас это город Хмельницкий) у него осталась невеста. Но опекун Верочки заявил, что даст согласие на брак только в том случае, если подпоручик окончит Академию. Пришлось молодому Куприну засесть за учебники.

Сам себя он считал москвичом. Его отец умер от холеры. Четырехлетним ребенком Александра привезли в Москву, где он жил с мамой во Вдовьем доме, открытом в 1803 году для вдов чиновников. После он воспитывался в Разумовском сиротском пансионе, затем учился в кадетском корпусе, окончил Александровское юнкерское училище.

Александр хорошо знал и любил Москву. Какого ему будет жить в Петербурге? Как его встретит новый город?

Из древнего и прекрасного Киева его провожали в Петербург товарищи по корпусу. Заняли столик в ресторане-поплавке на Днепре, намереваясь позавтракать. Но тут вдруг появился околоточный и объявил, что стол занят господином приставом, и потребовал, чтобы господа офицеры немедленно освободили место.

"Господа офицеры" полицию не жаловали, даже презирали. Потому сочли себя оскорбленными, и Куприн, не помня себя от гнева, вмиг расправился с "полицейской крысой". Он схватил околоточного поперек толстого туловища и, напрягаясь, перекинул за борт.

Вскоре тот весь мокрый, в песке и тине, под хохот публики вылез из воды на берег.

Потом пришлось подписать протокол об "утоплении полицейского чина при исполнении служебных обязанностей". Подпоручик стал героем дня. В другом ресторане товарищи произносили тосты и поздравляли его так, словно он уже стал блестящим офицером Генерального штаба.

И вот Куприн уже мчится в поезде, забравшись на верхнюю полку, и думает о том, напечатают или нет его небольшую повесть "Впотьмах" в петербургском толстом журнале "Русское богатство", куда он отослал рукопись.

В поезде Куприн читал учебники и наблюдал за соседями, их лицами, характерами, поведением, вполуха слушал их разговоры.

И вот, наконец, Петербург!

В волнении он сошел на платформу  и оказался под мелким затяжным дождиком, будто это была осень, а не июнь.

Наняв извозчика, Куприн велел везти себя на Невский проспект, где остановился в первой попавшейся гостинице, на углу Невского и Фонтанки. Он побродил по Невскому, пообедал в кухмистерской напротив Аничкова моста и вернулся в гостиницу.

На следующий день Куприн отправился в Николаевскую академию Генерального штаба на Английскую набережную (набережную Красного Флота), которая его ошеломила, подавила своей грандиозностью. Позже он вспоминал её огромную швейцарскую, широкую лестницу с мраморными перилами, анфиладу высоких строгих аудиторий и блестящие, как зеркало, навощенные паркеты.

Документы были приняты, и Куприн с большим рвением и усердием принялся за занятия. Экзамены должны были продолжаться больше месяца.

Сначала он обедал с товарищами, такими же пехотными офицерами, из разных мест России приехавшими поступать в Академию. Потом увидел, как быстро стали исчезать его скудные денежные запасы, и стал уверять приятелей, что обедает каждый день у своей богатой тетки. А сам покупал в дешевой колбасной на Старом Невском обрезки ветчины и колбасы на пятак "для кошки", в булочной - фунт черного хлеба и съедал все это, запивая кипятком из самовара в зале ожидания третьего класса Николаевского (Московского) вокзала.

Дальше пришлось отказаться от колбасы и искать новое пристанище подешевле. Перебрав разные дешевые варианты, нашел себе угол где-то на Гороховой, на заднем дворе.

Продолжение следует.