Леонард Мизон. Человек, который превратил фотографию в живопись

В конце XIX века фотография переживала странный подростковый возраст. Она уже умела довольно точно показывать мир, однако художники смотрели на неё с лёгким презрением. Камера фиксирует действительность, говорили они. Где тут искусство?

Фотографы в ответ решили доказать обратное.

Так родился пикториализм.

И одним из его самых талантливых волшебников оказался бельгиец Леонард Мизон.

Он появился на свет 1 июля 1870 года в городке Жийи в семье состоятельного промышленника. Судьба дала ему деньги, образование и астму. Последняя деталь оказалась решающей. 

Какая шахта, если тебе трудно дышать даже на поверхности? 

Мизон рассудил здраво. Он окончил Католический университет Лувена в 1895 году с дипломом инженера, а уже в 1896 году полностью посвятил себя фотографии. Инженерный склад ума никуда не делся. Он просто переключился с породы на светочувствительные слои.

Тут нужно сразу расставить точки над i. Мизон не был основателем пикториализма. Это расхожее заблуждение. Термин появился в Англии. Генри Пич Робинсон написал книгу с красноречивым названием «Пикториальный эффект в фотографии» ещё в 1869 году, когда будущий мастер тумана был младенцем. 

Это течение выросло из желания доказать, что фотография это искусство, а не просто механическое запечатление реальности. 

Фотографы взяли в руки мягкорисующие объективы, пигменты и кисти. Они хотели, чтобы их снимки выглядели как полотна импрессионистов или тоналистов. Мизон пришёл в эту песочницу позже. Он стал в ней самым изобретательным ребёнком с самыми сложными игрушками.

Мизона верил, что любой сарай или лужа могут стать шедевром, если на них правильно упадёт свет. Его излюбленным приёмом был контровой свет. 

Солнце пряталось за спиной модели или объекта, а на снимке возникал волшебный ореол. Силуэты деревьев, фигуры прохожих, крыши домов купались в этом свечении. Он обожал штормовое небо, клубящиеся облака, дождь и туман. 

Современники называли его «Коро в фотографии» за эту нежную размытость и поэтичность. Живописность достигалась не только оптикой. Мизон был одержим лабораторными экспериментами.

Если бы Мизон жил сегодня, он был бы тем человеком, который собирает кастомные объективы из деталей от пылесоса. 

В 1931 году он запатентовал экран под названием Flou Net. Это приспособление крепилось перед объективом и создавало эффект мягкого фокуса с ореолами прямо во время съёмки. Своего рода физический фильтр для ленивых. 

Но главным его изобретением стал медиобром. Это техника печати, производная от бромойля. Если объяснять просто, Мизон брал уже готовый серебряный отпечаток и вручную дорабатывал его пигментами. 

Он буквально рисовал светом по фотографии. Процесс позволял манипулировать изображением так, как живописец манипулирует красками на холсте. 

С 1915 по 1935 год он использовал бромойль, а с 1935 по 1943 год перешёл на собственный медиобром. Инженер внутри него ликовал.

Работы Мизона покупали Метрополитен музей и Чикагский институт искусств. 

Он умер в 1943 году в родном Жийи, оставив после себя сотни снимков, которые до сих пор заставляют зрителей щуриться от удовольствия. Его пейзажи и городские сцены это тихая гавань для глаз, уставших от кристальной резкости современного мира.

Этот человек всю жизнь доказывал, что фотография это искусство. Он изобрёл экран для размытия, технику ручной раскраски отпечатков и довёл до совершенства культ атмосферы. Он создавал образы, которые невозможно повторить без его одержимости. 

И вот парадокс. Сегодня любой смартфон имеет фильтр «мягкий фокус» и режим «портрет». Мы получили в карман инструменты, о которых Мизон мог только мечтать. 

Но почему-то его туманные, нерезкие, рукотворные снимки всё ещё кажутся более живыми, чем миллионы идеально отфокусированных кадров, которые мы делаем каждый день. 

Может быть, секрет не в экране Flou Net и не в пигментах для медиоброма. А в том, чтобы сначала получить диплом инженера, а потом бросить всё ради тумана?!