Операция "Кобра" (1944 г.) Часть 1

Введение

Одним из самых решающих месяцев Второй мировой войны на западе стали тридцать дней с 25 июля по 25 августа 1944 года, начавшиеся с операции «Кобра» и закончившиеся освобождением Парижа.

В середине июля 1944 года союзные войска увязли в кровавом тупике в Нормандии. Британская 21-я группа армий под командованием генерала Бернарда Лоу Монтгомери предприняла серию танковых наступлений, чтобы прорвать фронт под Каном. Монтгомери надеялся захватить город вскоре после выводки в Нормандии, но его планы были сорваны умелой обороной немцев. Кан пал 10 июля 1944 года, но следующая попытка прорвать цепкую немецкую оборону 18 июля 1944 года, операция «Гудвуд», обернулась дорогостоящим провалом, что по сути лишило на неопределённый срок британский участок участия в каких либо крупных наступлениях. 

На американском секторе, 1-я армия США под командованием генерала Омара Брэдли также столкнулась с трудностями. Союзники серьёзно просчитались с тактическими особенностями местности в американском секторе. Прибрежная местность была заболоченной, что усугублялось летними дождями в июле. В глубине страны местность быстро превращалась в бокаж – французское название прибрежных сельскохозяйственных угодий, окаймлённых изгородями. Эти изгороди за столетия стали густыми, местные фермеры обрезали ветки на дрова, оставляя толстый слой корней и земли высотой до полутора метров. Бокаж идеально подходил для обороны, образуя полосу естественных укреплений, непригодную для манёвра. Он подрывал огневое преимущество армии США, поскольку изгороди обеспечивали естественную защиту от артиллерийских и воздушных атак. Немцы умело использовали бокаж, обороняя сектор поле за полем.

Тем не менее, определенный прогресс был достигнут. В частности, в конце июня был захвачен порт Шербур, а 1-я армия США достигла окраин Сен-Ло к середине июля.

Разочарованный неудачами на британском участке, Брэдли начал рассматривать возможности прорыва на американском. План того, что впоследствии вошло в историю как операция «Кобра». Он понимал, что для успеха механизированного наступления необходимо выйти за бокаж на более открытую местность к югу от Сен-Ло. И вместо широкого наступления, характерного для американских операций в июне и начале июля, Брэдли решил осуществить прорыв на узком фронте силами одного корпуса, сковав немецкие войска на обоих своих флангах. Решимость Брэдли подкреплялась донесениями разведки, которые свидетельствовали о том, что немецкая армия в Нормандии близка к разгрому.

Для немцев стратегическая ситуация была мрачной. Летом 1944 года весь Восточный фронт был развален серией катастрофических наступлений Красной Армии. Советские войска наносили удары в три последовательных этапа. Первое наступление сокрушило немецкую оборону под Ленинградом и в Финляндии, после чего Красная Армия двинулась вдоль Балтийского моря. Самым разрушительным стало июньское наступление в Белоруссии под кодовым названием операция «Багратион», в результате которого была уничтожена группа армий «Центр». Успех операции «Багратион» открыл дорогу Красной Армии в центральную Польшу и позволил начать в июле новое наступление на Львов и Сандомир, которое разрушило южный фланг немецкой обороны на востоке. Красная Армия хлынула на Балканы, и главный источник нефти Германии в Румынии вскоре оказался под угрозой. Ситуация на Средиземноморском театре военных действий была безрадостной: Рим пал в июне 1944 года. Успешная оборона плацдарма в Нормандии в середине июля стала одним из немногих светлых пятен в стратегической картине.

Силы и командиры немцев

20 июля 1944 года, за несколько дней до операции «Кобра», группа немецких офицеров предприняла попытку переворота и убийства Гитлера, правда неудачно. Заговор оказал разрушительное воздействие на последующие немецкие операции. Как позже вспоминал заместитель начальника оперативного отдела Вальтер Варлимонт, «ранения [Гитлера] 20 июля были незначительными, но, похоже, шок выплеснул наружу всю злобу его натуры, как физическую, так и психологическую». И без того недоверчивый к офицерскому корпусу, переворот лишь усилил это и сделал подозрительными для Гитлера всех, кроме самых подобострастных командиров. Любой офицер, осмеливавшийся усомниться в его гениальности в военном деле, подозревался в измене.

Гитлер не только настаивал на удержании немецких позиций любой ценой, но и требовал от немецкой армии перехода в контрнаступление при самых неблагоприятных обстоятельствах. Усугублявшаяся психическая неуравновешенность Гитлера лишала немецких полевых командиров жизненно важной тактической гибкости.

Гитлер не слишком хорошо понимал стратегическую обстановку. До конца июля он всё ещё считал, что операция в Нормандии была второстепенной, а союзники планировали высадку основного десанта в Па-де-Кале. Эта ошибочная оценка широко разделялась высшим командованием вермахта и основывалась на естественных преимуществах Па-де-Кале, а также на дезинформационных операциях союзников. Хотя Гитлер неохотно разрешил переброску танковых дивизий из Па-де-Кале в Нормандию, крайне необходимые пехотные дивизии были оставлены на местах до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Позиции Германии в Нормандии в июле 1944 года были ещё больше подорваны частыми отставками Гитлером высших командиров.

Германские вооружённые силы на западе находились под руководством главного штаба (OB West). Генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт командовал этим высшим штабом до 2 июля 1944 года, когда Гитлер отстранил его от должности за предложение об отводе немецких войск на более обороняемые позиции в Нормандии, вне досягаемости корабельной артиллерии. Рундштедта сменил Гюнтер Ганс фон Клюге. Клюге был одним из любимчиков Гитлера. В отличие от отчуждённого и аристократичного Рундштедта, Клюге был гораздо более динамичным командиром, часто посещая передовые части. Клюге был традиционным прусским офицером, которого прозвали «Умным Гансом» за его политический оппортунизм и склонность к колебаниям.

В июле 1944 года во Франции находились две группы армий: группа армий «Б» под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля и группа армий «Г» под командованием генерал-полковника Йоханнеса Бласковица. Группа армий «Б» Роммеля включала 7-ю армию, дислоцированную на плацдарме в Нормандии, 15-ю армию, удерживавшую Па-де-Кале, и 1-ю парашютную армию, оккупировавшую центральную Францию ​​и Париж. Гораздо более слабая группа армий «Г» состояла из 1-й армии в Бискайском заливе и 19-й армии на побережье Средиземного моря.

Роммель был замешан в заговоре 20 июля, и дабы спасти свою семью вскоре застрелился. Сам Клюге принял непосредственное командование группой армий «Б» в конце июля 1944 года.

В нашем сегодняшнем рассказе нам нужно уделить внимание 7-й немецкой армии, которая была разделена Клюге на две части, для более лёгкого командования. Сама армия находилась напротив американского сектора фронта. Седьмой армией командовал генерал-полковник Фридрих Долльман, который умер от сердечного приступа 29 июня 1944 года. Его сменил командир танковых войск, генерал-полковник СС Пауль Хауссер.

Хауссер был кадровым военным, заслужившим Железный крест в Первой мировой войне и вышедшим в отставку из рейхсвера в 1932 году в звании генерал-лейтенанта. Он стал участвовать в политике нацистской партии, и из-за своего военного прошлого он был вовлечен в формирование и обучение первых формирований Ваффен СС. Поэтому его иногда называли «отцом Ваффен СС». К 1944 году ему было 64 года, он был на 13 лет старше своего американского коллеги Омара Брэдли.

7-я армия Хауссера состояла из двух корпусов: 84-го корпуса под командованием генерала Дитриха фон Хольтица и 2-го парашютного корпуса под командованием генерала Люфтваффе Ойгена Майндля. Хольтиц начал войну с Польской кампании командиром пехотного батальона, дослужившись до командира дивизии в августе 1942 года, и до командира корпуса в декабре 1942 года. Он был награждён Рыцарским крестом за боевые действия своего батальона во Франции в 1940 году. Ойген Майндль был офицером парашютных войск и принял командование корпусом 7-й армии в связи со значительной долей парашютно-десантных дивизий в этом секторе. Майндль был артиллерийским офицером во время Первой мировой войны. В 1940 году он перешёл в парашютно-десантные войска Люфтваффе и совершил свой первый боевой прыжок во время высадки в Нарвике в том же году. Его подразделение участвовало в кровопролитной высадке на Крите в 1942 году. Он был награждён Рыцарским крестом, а его умелое командование привело к назначению его командиром корпуса Люфтваффе в ноябре 1943 года.

Силы и командиры союзников

Аналогом немецкого ОВ Запад со стороны союзников был Верховный штаб союзных экспедиционных сил (SHAEF) во главе с генералом Дуайтом Эйзенхауэром. Главной проблемой Эйзенхауэра был сложный характер коалиционной войны, особенно в вопросе баланса американских и британских интересов.

Главным командующим сухопутными войсками в Нормандии был генерал Бернард Монтгомери, командующий 21-й группой армий. Проблемы Эйзенхауэра с Монтгомери были связаны не столько с его способностями, сколько с его личными качествами. Его доклады Эйзенхауэру перед британскими наступлениями в июне и июле были полны грандиозных ожиданий, но когда планы пошли наперекосяк, он был вынужден пересмотривать цели, чтобы попытаться исправить ошибки. Позже он утверждал, что главная цель наступления заключалась в том, чтобы связать немецкие танковые силы и обеспечить прорыв американцев, хотя на самом деле планы союзников предполагали прорыв из британского сектора. При этом, при удобном случае, он постоянно высказывал замечания о неопытности армии США и её руководства.

Генерал Омар Брэдли командовал 1-й армией США в Нормандии и подчинялся Монтгомери до создания 12-й группы армий США 1 августа 1944 года. Брэдли был однокурсником Эйзенхауэра в Военной академии США в Вест-Пойнте в 1915 году. Как и Эйзенхауэр, он не участвовал в боевых действиях во время Первой мировой войны, хотя и участвовал в войне на мексиканской границе в 1916–1917 годах. Он отличился как пехотный офицер и привлёк внимание Джорджа К. Маршалла, будучи инструктором в пехотной школе в начале 1930-х годов, а затем снова во время работы в Генеральном штабе в 1938 году.

После формирования 82-й дивизии он служил заместителем командира II корпуса под командованием генерала Джорджа С. Паттона в Северной Африке в 1943 году. На Сицилии Брэдли служил командиром корпуса, снова под командованием Паттона.

Брэдли и Паттон были знакомы с 1920-х годов, когда оба служили на Гавайях. Они были полной противоположностью по стилю и темпераменту: Брэдли был сыном бедного бродяги из Миссури, а Паттон происходил из богатой семьи с богатыми военными традициями. В то время как звезда Паттона закатилась после Сицилии, звезда Брэдли взмывала ввысь.

Падение Паттона началось с инцидента на Сицилии, когда он дал пощечину нескольким контуженным солдатам за трусость. Эйзенхауэр обнаружил, что Паттон был импульсивен и его было трудно контролировать, когда командовал Седьмой армией на Сицилии. Брэдли же, напротив, показал себя способным и компетентным командиром корпуса, пусть и не таким смелым, как Паттон.

В июле 1944 года 1-я армия в Нормандии имела четыре корпуса, из которых VII и VIII корпуса должны были стать осными силами в операции «Кобра». Командир VII корпуса, генерал-майор Дж. Лоутон Коллинз, командовал пехотной дивизией во время боев за Гуадалканал, где он получил свое прозвище «Молния Джо». Он был одним из немногих старших командиров армии США, сражавшихся как на Тихоокеанском, так и на Европейском театрах военных действий, другим был Чарльз Х. Корлетт, командовавший XIX корпусом на левом фланге. Корпус Коллинза был ответственен за первую крупную победу США в Нормандии — взятие Шербура. Брэдли выбрал VII корпус для выполнения самого важного элемента плана прорыва «Кобра».

Командир VIII корпуса, генерал-майор Трой Миддлтон, поступил на службу в армию в 1910 году и дослужился до полкового командира во время Первой мировой войны. Он служил командиром дивизии на Сицилии и в Италии.

Начиная с июля, в западном секторе американской зоны начала формироваться новая 3-я армия. Несмотря на разногласия с генералом Джорджем Паттоном, и Эйзенхауэр, и Брэдли признавали, что он был их самым агрессивным командиром и лучше всего подходил для руководства любым крупным механизированным наступлением. Грехи прошлого были забыты, и 1 августа 1944 года сформированую 3-ю армию возглавил Паттон.

В результате появления новой армии Брэдли был повышен до командующего новой 12-й группой армий, состоящей из 3-й армии Паттона и существующей 1-й армии, которую теперь возглавлял заместитель Брэдли, генерал-лейтенант Кортни Л. Ходжес.

Немецкая армия в Нормандии

Нормандская кампания продемонстрировала продолжающуюся демодернизацию немецкой армии в последние годы войны. Это особенно заметно в области авиационной поддержки. Люфтваффе никогда не играло существенной роли в сравнении за Нормандию, в отличие от ВВС союзников. Как британские, так и американские ВВС извлекли уроки из своих неэффективных действий в Тунисе в 1943 году, и в Нормандии они сыграли ключевую роль, парализовав немецкую логистику.

Гитлер и высшее командование не понимали, насколько важной может быть авиация на современном поле боя. Опытные военачальники, такие как Клюге и Модель, были потрясены после прибытия в Нормандию, увидев, насколько решающей стала авиация по сравнению с относительно скромной ролью, которую она играла на Восточном фронте. Военно-воздушные силы были лишь самым ярким примером того, насколько далеко немецкая армия деградировала с 1940 года. Во многих других отношениях, таких как моторизация армии и система управления, она значительно отставала от западных союзников. Это стало очевидно по мере того, как бои в Нормандии стали более динамичными.

Переброска войск для противодействия прорывам союзников была затруднена отсутствием моторизации, что также повлияло на способность немецких войск получать адекватную материально-техническую поддержку.

7-я армия участвовала в боях с июня, и большинство подразделений были в ослабленном состоянии. Помимо боевых потерь, положение армии была ещё больше подорвано плохой ситуацией со снабжением. Военно-воздушные силы армии США проводили постоянные налёты на линии комуникации, чтобы изолировать Вермахт от источников снабжения. Немецкие войска во Франции провели годы на относительно статичных позициях и поэтому, как правило, не были оснащены достаточным количеством транспортных средств, чтобы самостоятельно перевозить достаточное количество грузов. Вместо этого они зависели от превосходной французской железнодорожной сети. Однако после воздушной кампании союзников железные дороги были практически всё уничтожены. Немецкая армия ответила началом речных паромных операций. К моменту начала операции «Кобра» у 7-й армии горючего оставалось на два дня и также было мало боеприпасов.

Немецкие пехотные соединения во Франции делились на два основных типа: стационарные пехотные дивизии и регулярные пехотные дивизии, иногда называемые «ударные дивизии». Статичные дивизии использовались для оккупационной службы или береговой обороны. Они часто были вооружены трофейным оружием, имели мало штатного автотранспорта и часто были плохо обучены. Во Франции эти типы подразделений составляли около двух третей дивизий.

В ноябре 1943 года Гитлер приказал принять меры по улучшению качества войск во Франции для подготовки к ожидаемому вторжению союзников. Наблюдался постоянный приток ветеранов с Восточного фронта, но армия во Франции продолжала испытывать острую нехватку опытных унтер-офицеров. Идеологическая обработка была значительно усилена в конце 1943 года с целью повышения морального духа и повышения сплоченности и стойкости подразделений. К лету 1944 года во Франции находилось 12 наиболее боеспособных пехотных дивизий, включая несколько превосходных парашютно-десантных подразделений. Эти дивизии приняли на себя основную тяжесть боевых действий в июле и августе.

Из-за нехватки личного состава немцы предпочитали действовать так, чтобы размещать как можно больше сил в пехотных ротах на передовой и как можно меньше в обслуживающих подразделениях. Хотя это давало некоторые краткосрочные тактические преимущества, слабость логистических и технических возможностей подразделения подрывала выносливость и боеспособность в затяжных боях.

Не взирая на проблемы, немецкие командиры максимально использовали свои пехотные дивизии, применяя проверенную тактику и упорную решимость. Немецкая тактика в Нормандии отражала уроки 1917–1918 годов, отточенные опытом Восточного фронта. Немцы слабо удерживали передний край обороны. Это предотвращало подавление их основных оборонительных сооружений артиллерией и авиацией союзников. Как только становилось ясно, где сосредоточен главный удар американцев, дополнительные подразделения могли быть выдвинуты вперед для его отражения.

Также, основываясь на опыте Первой мировой войны, тактика немецких отделений опиралась на пулемет MG.42. Он обеспечивал огневую мощь для отделения, и действия отделения строились вокруг пулеметного расчета. Немецкая пехотная рота имела 13 пулеметов, в то время как в американской пехотной роте их было всего два. Сочетание превосходной естественной обороны и более практичной тактики давало немецкой пехоте решающее преимущество в оборонительных операциях. Однако немецкая пехота в Нормандии не обладала наступательными возможностями для проведения задач, более масштабных, чем контратаки небольшими подразделениями.

Это привелт к тому, что немцы стали уделять всё больше внимания танковым и панцергренадерским соединениям для проведения любых контратак численностью свыше полка. Более того, тяжёлые потери пехоты в июне и июле, особенно в секторе 7-й армии напротив американцев, заставили командиров развернуть танковые части на передовой.

Несмотря на то, что немецкое танковое производство достигло новых высот летом 1944 года, танки для войск во Франции отправлялись ​​в мизерных количествах из-за настойчивого требования Гитлера о создании новых танковых бригад для укрепления раздробленного Восточного фронта. Ситуация ещё больше усугублялась ограниченными возможностями ремонта танковых дивизий и низкой живучестью немецких танков. Например, 1 июля 58% танков «Пантера» и 42% танков PzKpfw IV были выведены из строя из-за необходимости их постоянного ремонта. К концу июля износ, ухудшение технического состояния танков и отсутствие замены серьёзно подорвали боеспособность танковых дивизий в Нормандии.

Германские вооружённые силы были наиболее отсталыми в тактической авиационной поддержке. Истребительная авиация Люфтваффе была сильно истощена в воздушных кампаниях весны 1944 года, пытаясь защитить Рейх от американских дневных бомбардировок. Текучесть кадров среди лётчиков-истребителей была настолько высокой, что Люфтваффе пришлось резко сократить программу подготовки. В результате новые пилоты вступали в бой с крайне недостаточной подготовкой и несли чрезвычайно высокие потери. Акцент на истребителях привёл к сокращению бомбардировочной авиации.

7-я армия Хауссера получала очень слабую авиационную поддержку для своих операций. В конце июля 3-й воздушный флот Люфтваффе имел три истребительные группы в районе Ренн-Лаваль и имел около 350 боевых самолетов в рабочем состоянии. Они совершали около 450 дневных и 250 ночных вылетов. Несмотря на этот уровень усилий, только около 30-40 вылетов в день фактически достигали намеченного района цели из-за превосходства союзников в воздухе.

Ограниченные возможности Люфтваффе имели тяжелые последствия и в других отношениях. Это затрудняло, а зачастую и делало невозможной воздушную разведку. 

Армия США перед "Коброй"

1-я армия США имела в распоряжении 11 пехотных и три бронетанковые дивизии полного состава, выделенные для операции «Кобра», а также резервные дивизии. Непропорционально большая численность была в немалой степени обусловлена ​​убежденностью США в том, что сложный рельеф местности потребует подавляющего превосходства для прорыва.

На уровне пехотного отделения стало очевидно, что немцы обладают огневым преимуществом. Американцы в ответ усилили огневую мощь отделения, где это было возможно, вооружив солдат автоматическим оружием, таким как пистолеты-пулеметы Томпсона. Кроме того, пехота стала больше полагаться на артиллерию для обеспечения огневого преимущества. Это стало возможным благодаря огромному количеству имеющейся артиллерии, а также превосходной связи. Армия США была лучше оснащена тактическими радиостанциями, чем немцы, включая «ручную радиостанцию» SCR-598. Вместо того, чтобы полагаться на заранее спланированные артиллерийские удары, пехотные соединения могли вызывать удары по мере продвижения.

Танки в наступленияр использовались на первых этапах редко. Они, преодолевая различные изгороди, подставляли свою тонкую броню под вражеское противотанковое оружие и легко выбивались. Узкие проходы между изгородями идеально подходили для засад с использованием смертоносных противотанковых ракет «Панцерфауст» или «Панцершрек». Основные дороги могли прикрываться закопанными в землю противотанковыми орудиями, чаще всего смертоносной 75-мм пушкой PaK 40. Это компактное и мощное оружие было самым недооцененным в немецком арсенале. Плюс, координировать действия танков и пехоты оказалось сложно. Танки использовали УКВ-радиостанции, в то время как взводная «ручная радиостанция» работала в диапазоне АМ. Наконец, эффективность американского среднего танка M4 оказалась разочаровывающей в случаях, когда он сталкивался с немецкими танками. Хотя M4 мог противостоять PzKpfw IV, он не мог сравниться с немецкой «Пантерой». Более толстая лобовая броня «Пантеры» была неуязвима для 75-мм пушки M4 на любой дистанции. В противоположность этому, высокоскоростная 75-мм пушка «Пантеры» могла пробить броню M4 на любой боевой дистанции. Хотя M4 мог подбить «Пантеру» сбоку, местность ограничивала подвижность.

Перед операцией «Кобра» был предпринят ряд мер по улучшению ситуации с танками. Некоторые подразделения начали экспериментировать с методами прорыва изгородей. Молодой солдат 102-го кавалерийского полка, сержант Кёртис Кулин, предложил использовать стальные балки от немецких береговых танковых ловушек для создания набора зубцов на носовой части танка. При ударе о изгородь зубцы проникали в корневую массу и позволяли танку прорывать  ее, не обнажая днище. После нескольких экспериментов, было локально изготовлено 500 таких машин. Они считались совершенно секретными и предназначались для операции «Кобра». Саперные войска предложили использовать новый танковый бульдозер М1, который также можно было использовать для прорыва изгородей.

Для улучшения взаимодействия танков и пехоты, артиллерийские расчеты начали устанавливать полевые телефоны в кормовой части танков, подключенные к системе внутренней связи танка. Это позволяло пехоте общаться напрямую с экипажем танка.

В отличие от немцев, армия США имела мощную авиационную поддержку. Весь вопрос заключался в том, как её лучше всего использовать. 1-я армия имела собственные военно-воздушные силы – 9-е тактическое воздушное командование, под командованием генерал-майора Элвуда «Пита» Кесады. В отличие от современной ситуации, многие командиры ВВС времён Второй мировой войны служили в сухопутных войсках, прежде чем перейти в авиацию, и Кесада был одним из них. В результате командиры тактических ВВС очень чутко реагировали на потребности армии. 9-й тактический авиакорпус имел 18 истребительных, истребительно-бомбардировочных и разведывательных групп, насчитывавших около 400 боевых самолётов. Во время боев 9-й тактический авиакорпус предоставлял авиационную поддержку в двух формах: заранее спланированные миссии и миссии немедленного реагирования. 

Заранее спланированные миссии обычно запрашивались за день и, в случае одобрения, выполнялись на следующий день. Немедленные миссии запрашивались группами авиационной поддержки, приданными армейским соединениям. Эти запросы передавались по радио в объединённый оперативный центр, а затем направлялись истребительно-бомбардировочным группам. Хотя эта система была весьма эффективна в условиях позиционного боя, «немедленные» вылеты на самом деле не были столь своевременными, как можно было бы предположить из их названия.

Артиллерия оказалась главным преимуществом армии США в Нормандии. Хотя технические характеристики пушек обеих сторон были схожими, американская артиллерия была полностью моторизована, в то время как значительная часть немецкой артиллерии была на конной тяге. Американская артиллерия имела значительные преимущества в области связи и управления огнём, имея надёжную радиосеть, необходимую для операций.

Ещё одним решающим фактором в операции «Кобра» было преимущество союзников в разведке. Благодаря превосходству союзников в воздухе для отслеживания активности немцев можно было регулярно проводить фоторазведку. Союзники продолжали читать немецкие радиопереговоры благодаря успеху во взломе системы кодирования «Энигма». Это давало обширную информацию о состоянии немецкой 7-й армии, вплоть до ежедневных донесений о её численности. Эти преимущества подкреплялись поддержкой французского Сопротивления, которое зачастую предоставляло своевременную информацию о передвижениях и дислокации немецких войск.