Преждевременные роды

Ирина Алфёрова вспоминала эту историю с особой интонацией человека, которому однажды пришлось сдавать экзамен по советской истории ради поездки в Париж.

Это был Ленком, молодость, театр жил на полной скорости. На дворе подбирался Новый год. Пьер Карден пригласил театр на гастроли в Париж.

И в Ленкоме сразу запахло большой поездкой, чемоданами, заграничными витринами и тем особенным счастьем, которое в советские времена начиналось уже со слова «Париж».

Ехать должны были около ста человек. Для театра устроили общее собеседование. Правда, слово «собеседование» здесь звучит слишком мирно.

В зал пришли старые большевики и принялись проверять артистов по программе, которая с театром имела связь примерно такую же, как тракторный завод с балетом.

Актёрам задавали вопросы про съезды РСДРП, даты партийных собраний, всякие почины и прочие достижения социалистической эпохи.

Ирина Алфёрова оказалась перед экзаменаторами и услышала вопрос о годе одного из съездов РСДРП. Тут возникла небольшая техническая трудность. Само сочетание букв РСДРП казалось ей сложным для произношения, а уж дата съезда требовала совершенно другого уровня подготовки.

Она попыталась выяснить, разрешается ли обойтись хотя бы без этой части знания. Экзаменаторы ответили, что РСДРП входит в обязательную комплектацию будущего парижского путешественника.

Такой порядок действовал для всех. Следующий артист отвечал на один вопрос, потом звучал следующий. Можно ли обойтись без этого? Ответ следовал железный. Затем выяснялось, что есть ещё что-то. И ещё.

Париж постепенно отодвигался куда-то за партийный учебник.

Самое интересное произошло, когда очередь дошла до Александра Абдулова.

Ему достался вопрос про «26 ударных недель».

Абдулов выслушал формулировку и наивно уточнил:

— Преждевременные роды что ли?

В комнате повисла тишина.

Где-то внутри этой тишины умерла ещё одна надежда на будущность гастролей.

Экзаменаторы переглянулись и вынесли вердикт. Такой человек в Париж НЕ ПОЕДЕТ.

Но комиссия проявила снисходительность. После короткого обсуждения Абдулову разрешили ехать в порядке исключения. Правда, вместе с ним должны были отправиться ещё несколько человек.

И действительно, в Париж поехали люди, которых пригласили сопровождать артистов. Кожаные пальто, шляпы, строгие лица. Им предстояло внимательно следить за культурной программой и жизнью советских артистов во французской столице.

Париж увидел Ленком. Ленком увидел Париж. А вместе с театром границу пересекла небольшая, суровая и очень советская часть экскурсионного багажа.