ГОДЫ

Клавдия Михайловна призадумалась, подытоживая прожитый юбилейный день. 

Вот уже и девяносто. А кажется, только вчера было восемьдесят.

И вот также отмечали юбилей. Десять годков, как корова языком слизала. Года сгорели, как хворост. 

Но чего печалиться-то?! Здоровье хуже не стало. В той же поре, слава богу...

Вспоминается молодость. Как она работала в Джезказгане бухгалтером в банке. Подошла цыганка к соседнему окошку и сотрудница начала выдавать ей всю наличность, какая у нее была под рукой. 

Когда цыганка вышла, Клавдия Михайловна сообразила, что здесь что-то неладное, что сработал цыганский гипноз. И нажала ногой тревожную кнопку. 

Далеко не ушла цыганка. Поймали, когда закапывала деньги возле железнодорожного полотна...

Пришлось быть Клавдии Михайловне и народным заседателем в суде. И удалось спасти парня, безвинно приговоренного к тюрьме. 

Поработала в Мурманске, видела северное сияние и белые ночи.

Но в основном ее жизнь связана вот с этим совхозом на Верхнедонье. Здесь вышла замуж, работала в совхозе бухгалтером, здесь вышла на пенсию. 

Зимовать едет к детям - в Москву или Луганск. В Луганске не всегда безопасно, поэтому если и приезжает, то ненадолго. ..

А юбилей хорошо отметили. И администрация хутора не забыла. Пришли, поздравили. Цветы, грамоты, подарки. Поздравления и пожелания. Не сухие, официальные, а от сердца идущие. 

Зять свой сборничек стихов придарил с автографом:"Жить до ста".

И зачитал стихи, юбилею посвященные. ..

На детей обижаться грех. Вон москвичи какую кухню отстроили, как дворец. И гостей привечать не стыдно. И ванная теперь есть, купайся - не хочу. А десять лет назад кухонька крохотная была. И юбилей во дворе отмечали. Благо, погода хорошая была. Без дождя, без жары. ..

Вдруг она как бы очнулась от мыслей.

- Это ж надо, даже сюда слышно. 

В летних сумерках, в наступившей тишине, там за рекой, кукушка без остановки, без запинки, щедро раздаривала года.