Как мы чудили на шефских концертах

Иной раз, вспоминая наши студенческие хохмы и выкрутасы, думаю: ну, и балбесы же мы были!

Но это, конечно, не так. В этих концертах принимал участие не только наш институтский ВИА, были и другие участники. А это значит, что какое-то время надо было сидеть и ждать, когда придёт наша очередь.

Это пожилой человек в такой ситуации будет сидеть и спокойно ждать. А четыре молодых парня вместе на выезде в каком-то ДК - это же гремучая взрывоопасная смесь! Удержать её в бутылке - просто невозможно.

Случаев на концертах было очень много, но в первую очередь мне вспоминается выезд в село Олонки, в котором в 19-м веке отбывал ссылку декабрист Раевский.

Один из профессоров нашего института писал по Раевскому диссертацию и регулярно ездил в Олонки с лекциями. Он предложил нам поехать с ним и дать концерт и танцы. Чтобы поразнообразить и осовременить свои визиты.

Мы согласились и поехали.

Расписание было такое: сначала профессор читает лекцию, потом демонстрируются фрагменты фильма "Звезда пленительного счастья", а потом уже мы.

И вот сидим мы в отведённой нам комнате - все, кроме барабанщика. Он, как всегда, пошёл искать, где бы выдрать из стены гвоздь. 

Не для развлечения, понятно. Гвоздь ему был нужен, чтобы вбить в пол сцены, дабы при ударах педалью не уползал басовый барабан.

С этой целью он на все концерты возил плоскогубцы. Я его как-то спросил, а не проще ли возить с собой гвоздь, но Вова пробормотал что-то невнятное, и больше я его не спрашивал.

Мы уже всерьёз стали обдумывать, а не погулять ли нам по ДК (такая прогулка наверняка для ДК во что-нибудь вылилась бы), но тут пришли девчонки, которые ездили с нами, и сказали, что профессор лекцию закончил, сейчас показывают фильм, значит, нам пора готовиться.

Мы их тут же выгнали и стали переодеваться. Они ждали под дверью, кроме одной, которая пошла в зал смотреть кино.

Она-то нам потом всё и рассказала!

Вова пришёл, когда мы уже запустили девчонок в комнату. Увидев гвоздь, который он принёс, я понял, почему его так долго не было: таким гвоздём можно было бы прибить весь ДК к фундаменту.

Вова стал требовать, чтобы вышли девчонки, но те заупрямились, и Вова пошёл искать, где бы ему переодеть брюки.

Минут через пять из кинозала донёсся громовой хохот. Разумеется, я сразу понял, что это как-то связано с Вовой, но деталей ещё не знал.

Их нам поведала девчонка, которая тоже с хохотом пришла из зала. По ней было видно, что хохочет она уже давно и никак не может остановиться: лицо у неё было каким-то серым и усталым.

Она не сразу смогла говорить, но постепенно мы узнали. 

Экран в кинозале был не повешен на стену, а стоял на ножках на полу, а за ним было свободное пространство.

Вова не нашёл ничего лучше, чем встать за экраном и начать переодеваться. Сначала, по-видимому, были тёмные кадры, поэтому Вовины манипуляции для публики в зале были незаметны, но потом пошли кадры с бОльшим осветлением, тут-то всё и выплыло.

Девчонка сумела рассказать, что Вова выбрал место просто идеально. Шла сцена, где иркутский губернатор запугивает Трубецкую страшными картинами того, что ей придётся перенести в ссылке.

Камера показывает её, и на лице у женщины страшные переживания.

Вот тут-то всё и высветилось! Композиция оказалась очень интересной: на экране Трубецкая - по пояс, а ниже - голые мужские ноги!

Я сам этого не видел, но полагаю, что выглядело примерно так:

Профессор зашёл к нам со словами: "Хулиганьё!"

Наверняка хотел ещё что-то добавить, но сдержался и показал рукой: "Давайте на сцену!"

Концерт получился очень весёлый, потому как во время исполнения песен мы нет-нет, да и смеялись. Но профессор, к счастью, уже ушёл и всего этого не видел.

Перед уходом, правда, он мне успел сказать: "Ночевать будем в интернате, там сейчас детей нет, разъехались на каникулы. За печкой я вам там водку поставил и закуску".

Когда мы, отыграв на танцах, пришли в интернат, профессор уже спал. Стали искать за печкой - ничего не нашли.

Пришли в его комнату, но будить побаивались. Он от наших взглядов проснулся сам. Мы объяснили ситуацию.

Профессор с кряхтением поднялся и брюзжа: "Что за студенты бестолковые пошли? Даже водку найти не могут!", показал нам, где всё стояло.

Вообще-то, кроме этой были и другие хохмы, но я и без того уже очень много написал.